Женское здоровье 2000 - ТВОРЧЕСТВО ОКСАНЫ РЕВКОВОЙ

Перейти к контенту

Главное меню:

Женское здоровье 2000

ТЕРПЕНИЕ НА ВСЮ ЖИЗНЬ

Талантливые люди особые. Они обычно на виду. Талантливый художник, талантливый композитор, талантливый врач... Я расскажу вам о таланте быть матерью, редком и сокрытомот чужих глаз.

На двери в кухню - роскошная штора-макраме. Сложный, замысловатый рисунок, узелки один к одному, ровненькие, упругие. Чувствуется, плела штору сильная, уверенная рука, управляемая тонким вкусом и безупречным чувством красоты. Любуюсь шторой, трогая тяжелые, прохладные кисти. - Нравится? Оксана плела.
Скрыть удивление не получается. Оксана?! Девочка, с трудом передвигающаяся по квартире, с резкими, некоординированными движениями рук и тела, с беспокойной головой, удержать которую в покое даже несколько минут проблематично. Мама привыкла к удивлению и даже чуть устала от него.
- Да-да, - говорит она, - Оксана... Она одно время очень увлекалась макраме, я килограммами покупала ей нитки, шпагат, знала ассортимент всех московских магазинов, в доме много ее работ.
И действительно: сова взирает пристально с одной стены, забавная собачонка с висячими ушами - с другой. В прихожей - рыбка, замысловатые цветы, роскошная ветка то ли сакуры, то ли вишневого цвета - все не просто красиво, а очень профессионально.
- Неужели Оксана?..ДЦП - обычные буквы алфавита. Но если выстроились они именно в этой последовательности - беда. Обычно родителям сообщают диагноз ребенка - детский церебральный паралич - еще в роддоме, врачи выявляют его сразу. С Оксаной же все получилось иначе. Первые роды Евгении Ревковой. "У вас девочка..." Какое счастье, они хотели с мужем девочку. Оксана, они
назовут ее Оксана. Но вот уже пора бы девочке сидеть, а она не держится, падает. "Ничего, девочки садятся позже мальчиков", - успокаивают врачи. Но материнское сердце уловило беду - что-то здесь не так. Только в пять месяцев после долгого хождения по врачам былустановлен страшный диагноз - ДЦП.
Спасибо профессору Ксении Александровне Семеновой:
- Мамочка, запасайся терпением. На всю жизнь...
Правда, вскоре другие врачи предложили ей иной вариант, в котором терпение не предусматривалось:
- Ваше право. Откажитесь от ребенка.
Не было бессонных ночей раздумий, даже секунды раздумий не было. Евгения и Геннадий Ревковы заступают на вечную вахту родительского подвига. Оксана обретает отчий дом. Первое, что делает Евгения Федосовна: отказывается от коляски для дочки. Инвалидная
коляска решила бы сразу много проблем, ребенок привыкает к ней, осваивает передвижение по квартире, а потом и по улице. Это проще, но... Пусть девочка чувствует, насколько может, почву под ногами, пусть хоть слабо, хоть на секундочку касается земли. И мама поднимает
лежащего ребенка и, держа под мышками, сама согнувшись в три погибели, водит, вернее, носит ее по квартире. Потом прогулки стали длиннее, и даже по улице. Спина разламывалась, гудела по ночам, нестерпимо болела, но Евгения отмахивалась от собственной боли, боль
дочери покрывала ее. Девять лет родители проносили Оксану на руках. Но не дрогнули передсоблазнительными возможностями коляски.
- Евгения Федосовна, ведь Оксана практически не двигалась, она лежала на спине. С чего вы начали?
- С пассивного массажа. Массировала ее руки и ноги, поднимала их, ведь девочка сама не могла. Да, необходим был хороший массажист, но где взять на него денег? Ведь о работе с таким ребенком пришлось забыть, жили на одну мужнину зарплату. И я стала массажистом. Десять лет несколько раз в день - пассивный массаж. Поднимаю Оксаночкины ноги и массирую, массирую...
- А еще что?
- А еще я десять лет терла ей яблоки. Девочка от яблок отказывалась, а тертое я ей скармливала, по ложечке... Руки в кровь стирала, но приучила Оксану к яблокам. Жаль, недооцениваем мы яблоки, а они чудеса творят. Вот и моя девочка стала энергичнее, веселее,румянец появился. - Но не только ведь яблоки ела Оксаночка?
- Конечно, нет. Я считаю, для детей, больных ДЦП, самое главное - уход и питание. И - воздух. Мы гуляли с ней по нескольку раз на дню, и все на руках, без коляски, да еще одеть-раздеть надо. Но зато она привыкла трудиться, хоть слабенько, хоть по чуть-чуть, но ножками перебирала. А это уже первая ласточка победы. Уход и питание. Два кита, на которых долгие годы держалась материнская методика лечения.Евгения крутилась, как белка в колесе. Зажала себя в жесточайшие рамки времени, не могла не успевать - успевала. Кроме обязательных яблок терла дочке свежую морковку, приучала к творогу со сметаной, сто граммов творога плюс сто граммов сметаны, перемешает получше и дает с ложечки. Пусть не за один раз, но за день скармливала. Гемоглобин не просто выправился от такого питания, но даже подскочил. Ну, очень хороший гемоглобин, -удивлялись врачи и в недоумении разводили руками. А еще мясо отварное. Она варила крепкие мясные бульоны, меленько крошила туда мясо, добавляла овощей, получались насыщенные мясные супы. Ни в коем случае не давала бульоны из бройлерных кур. Один врач, когда Оксаночка лежала в санатории, предупредил настрого: бройлерные куры вредны для ребенка, они пагубно действуют на развитие мозга. Летом Геннадий Аверьянович отвозил их в деревню. Уж там Евгения Федосовна пичкала дочку земляничкой с куста, малиной, всяческой свежей ягодкой, на которые не скупится солнечное лето. А еще... голубями. Да, да,вокруг было много голубей и Оксана с удовольствием ела голубиный суп, очень питательный иполезный. Старушки местные, сердобольные, советовали поить девочку молозивом, первым после отела коровы молоком. Попробовали и это. Папа сделал во дворе для Оксаночки специальные брусья, и она уже могла понемногу стоять между ними.
И потихонечку девочка окрепла, передвигалась она все еще с помощью мамы, но уже ножки ощущали под собой почву и не боялись ее, а руки, еще непослушные, нервные, уже тянулись к яркой игрушке. Очень боялись родители задержки умственного развития ребенка, нередкого при таком заболевании. Мама учила Оксану различать цвета, выговаривать первые слова. Непросто девочке далось первое слово "мама". Язык не слушался, двигался очень медленно, слова произносились невнятно. Но "мамочка, запасайся терпением. На всю жизнь". Видимо, сознавая, что оно, терпение, необходимо в больших, космических размерах, Евгения Ревкова сразу делает приличный его запас. Все удивлялись ей, жалели ее, а она недоумевала, даже роптала:
- Не надо меня жалеть. Моя дочь и все, что я делаю, мой перед ней долг, неужели можно иначе?
Можно иначе. И Евгения Федосовна отлично знала это. Нередко в порыве жалости и ей советовали подумать о себе и отправить девочку в интернат. Да и сама она, повозив Оксану по санаториям, насмотрелась на отказных деток. Думать о себе, конечно же, надо, но при условии, если больше не о ком думать. Ей было о ком. Дочка Оксана подрастала и уже надо было определяться со школой.
- Стали ходить по врачебным кабинетам, и везде врачи говорят о задержке психического развития и об определении Оксаны в вспомогательный (для умственно отсталых детей) класс. Даже не обследовав ее, уповая только на диагноз. Говорю, да вы с ней побеседуйте. Пришли как-то к врачу, а врач картинки семилетней Оксане показывает: скажи, девочка, где здесь собачка, а где кошечка. Я не выдержала: доктор, говорю, она у нас с пяти лет читает, рисует хорошо, с ней поговорить обо всем можно, а вы с кошечками, это уже в два года ребенку по
силам. Нехорошо, наверное, сорвалась, но что было, то было. Оксана Ревкова заканчивает школу с отличием. Но этого образования было недостаточно.
Восьмилетнюю школу-интернат Оксана Ревкова заканчивает с отличием. Мама, если бы не мама. Восемь лет подряд рано утром они выходили из дома, и медленно, на неустойчивых ногах, поддерживаемая мамой, шла Оксана Ревкова грызть гранит науки. А давка, какая была давка по утрам! Исхитрились так: впереди в толчее метро шел папа, торил путь, за ним вплотную Оксана, поддерживаемая мамой. Штурмом брали метро, потом автобус, потомтроллейбус. Измотанные, взлохмаченные приезжали в школу. Папа отправлялся на службу, Оксана - на занятия, а мама оставалась ждать, смысла возвращаться домой не было. Обратный путь проделывали без папы. На переменах мама помогала дочери переходить из класса в класс, а пока шли уроки, мчалась в магазины, за продуктами. И обратно домой троллейбус, метро, автобус. Восемь лет, изо дня в день.
Сообразительной, способной девочке родители решают дать среднее образование. Обучают Оксаночку на дому учителя из обычной, ближайшей к их дому, школы. Сострадание, жалость, какие там знания. Но мама все ставит на свои места:
- Оксане нужны не пятерки, а знания: прошу вам об этом помнить. И - никакой жалости в глазах, ни Оксана, ни я этого не любим.
Учителя не знали тогда, с кем имеют дело. А имели они дело с отличницей, самостоятельно выучившей английский плюс к положенному немецкому, прекрасно рисующей, умеющей вязать и плести макраме, любящей и понимающей музыку.
- И пишущей стихи, - добавляет мама, - стихи теперь у нас самое главное. Да, стихи в жизни Оксаны Ревковой не случайная страница, не временное, как макраме, увлечение. Стихи - ее жизнь. Ее дети.
- Когда Оксана написала первое стихотворение и показала мне, я растерялась, сама-то я не шибко понимаю в поэзии. "Мам, как?" - "Да вроде складно". Но ведь ей надо советоваться со мной, обсуждать темы, мнением "да вроде складно" не обойдешься. И занялась я самообразованием, много перечитала стихов, критической литературы, сравнивала, окунулась в мир поэзии по уши.
Теперь мама у Оксаны первый советчик и судья. Вот они сборники стихов на книжной полке, их четыре: "Исповедь моей души", "Три свечи", "Письма в никуда" и "Осень". На подходе пятый. С ним проблемы чисто материальные, для издания нужны деньги, а денег в их семье всегда было в обрез, только на жизнь и хватало.
Мы говорим с Оксаной о ее стихах. Она медленно выговаривает слова, и я ловлю себя на мысли, что о серьезных вещах и надо говорить именно так, взвешивая, обдумывая фразы, не поспешая суетно и не перебивая: - Помню свое первое стихотворение. Ехали с мамой со школы, в автобусе, а за окном серебрился снег. Это... было так прекрасно...
Писать Оксане трудно, непослушные руки выводят каракули. Мама купила ей машинку, удобную, дорогую, нажимать на клавиши легче. Оксана печатает свои стихи сама.
На ее стихи уже пишут песни. Проходят вечера ее творчества, на которые собираются и друзья, и люди, не знакомые с ней, а знакомые с ее стихами. Они удивляются, увидев хрупкую девушку, с трудом передвигающуюся. Оксана Ревкова, вот она какая, оказывается.
- Один раз по телевизору была передача об Оксане. Все вроде хорошо, а в конце дали почему-то бегущей строкой фразу "Оксана ищет друзей". И обвал звонков, и сумасшедшие, и сектанты торопятся решать Оксанины "проблемы одиночества". Но никакого одиночества нет. Не ищет она друзей, их у нее много. Надежные, проверенные, верные.
- Но, наверное, самый проверенный и надежный из них - мама? - Да, конечно, мама. Моя дорогая, моя самая лучшая на свете мама. Оксане Ревковой сейчас двадцать семь. Маме - пятьдесят два. Двадцать семь лет из них она живет по принципу "надо". Слово "хочу" исчезло из ее лексикона сразу же, как только поставлен был дочке диагноз - ДЦП. Мама стала для Оксаны врачом, массажистом, медсестрой, сиделкой, снабженцем, курьером, поваром, литконсультантом, душеприказчиком, да мало ли еще кем.
Она прожила и живет не одну жизнь, а две. Одну - свою, вторую - дочери. Обе жизни сложны, обе достойны.
Оксана считает себя счастливым человеком. У нее есть дом, где ее любят и понимают, у нее есть талант и признание его. Ее жизнь состоялась. Но состоялась не сама по себе, а каторжным трудом родного ей человека. Евгения Ревкова забыла себя, забыла свои немощи,запретила себе быть слабой.
Как мало, как непростительно мало говорим мы о матерях-подвижницах, взваливающих на себя тяжелую ношу детской беды. А эта женщина несет ношу 27 лет, да еще и умудрилась каким-то одним ей ведомым способом обратить тяжесть ноши в радость. Ведь дочь, ее единственная дочь состоялась. Всякий ли родитель, имеющий здоровых детей, может сказать эту фразу? Они много путешествуют. Мама, поддерживая дочь, помогает ей ступать по земле.
И уже знакомы им днепровские просторы, и черноморский Кавказ, и берег турецкий, и музеи Петербурга, и святые родники, и православные храмы России. Вот они, в альбоме хранящиеся фотокарточки, где лягушка-путешественница Оксана только успевает менять наряды: топик и шорты на элегантную бархатную блузку и - наоборот.
Две жизни. Это ведь тоже дано не каждому. Бывает, мы и от одной устаем и тянем лямку земного бытия безрадостно и по привычке. А две жизни? Может, это и не крест вовсе, а награда Создателя, как тут разобраться? Мы сидим с Оксаной в ее комнате, и нам хорошо говорится за жизнь. Вслушиваюсь в ее медленную речь и привыкаю к ней, все понятно. Хочу спросить ее об очень личном, но все не решаюсь, кому понравится, если к нему лезут в душу?
- Вы хотите меня о чем-то спросить? - чуткая девушка смотрит на меня серьезно.
- Да, да, вот скажи мне, пожалуйста, когда, в каком возрасте ты почувствовала, что не такая, как все?
- А я и сейчас этого не чувствую, - смеется Оксана.
Евгения Федосовна хлопочет на кухне насчет чая.
 
Назад к содержимому | Назад к главному меню